Буддийское и христианское воззрение на жизнь

И. Краснитский | 31.12.07

В настоящем кратком очерке мы не будем сопоставлять всей системы христианского вероучения с учением буддизма, а лишь рассмотрим христианский и буддийский взгляд на жизнь, что даст нам основание судить о том, насколько близки эти оба учения между собою в решении вопроса, столь, важного в каждой религиозной системе.

Вопрос о жизни, т. е. о смысле, значении и цели человеческой жизни на земле, всегда был жгучим вопросом всего человечества. Над решением его человечество трудится целое тысячелетие. Найденные им ответы на этот вопрос содержатся в религиозных верованиях и философских системах всех стран, времен и народов. Христианство, как удовлетворяющее все высшие стремления и потребности человеческого духа, вложенные в него самим мудрым Творцом, не могло оставить без ответа и этот важный для человека вопрос. С другой стороны, как божественное откровение непреложной истины, христианство на этот вопрос, как и на все остальные, дала единственно истинный, полный глубокого смысла и жизни, ответ. В языческих религиях человек только более или менее приближается к истине, но не обладает ею всецело, поэтому в языческих религиях проводится более или менее крайний и односторонний взгляд на жизнь. Усвоение такого взгляда обычно приводит не к полному и всестороннему развитию жизни, как в христианстве, а к ее извращению, или же совершенном прекращению. Буддизм в данном случае не отличается от остальных языческих религий.

Буддийский взгляд на жизнь отличается крайне мрачным характером. Ни один светлый луч не просвечивает сквозь густой мрак этого взгляда. Ни одного слова ободрения, утешения и радости не дает он слабому, немощному и скорбящему человечеству. Уныла наша жизнь. Вся она полна страданий. Явление человека в мир служит только началом его бесчисленных страданий. Поэтому и самое рождение есть страдание. Болезни, лишения, неудачи, разлуки с любимым существом, вот что составляет обычное содержание нашей жизни. Всюду одна только скорбь и страдание. Вся история человечества есть один тяжелый стоя и жалкий вопль угнетенных, несчастных страдальцев.

Самые удовольствия, которые обычно считаются украшением нашей скорбной жизни, на самом деле, суть те же страдания: они покупаются ценою страданий, заставляют человека постоянно опасаться того, что они могут прекратиться, и сопровождаются расстройством телесной или умствённой жизни, кроме того, несчастие, болезнь и смерть Могут внезапно прекратить каждое удовольствие и именно в то время, когда мы более всего им предаемся. Удовольствие только жестоко обманывают нас, заставляя считать себя счастливым. Это пейзаж оазиса, обманчиво манящий утомленного путника дикой пустыни к источнику свежей воды, под прохладную тень развесистых пальм, предлагающих свои вкусные сочные смоквы для утоления голода. Быстро поспевает путник к этому оазису; но мираж манит его за собою все дальше и дальшеЕ и изнуренный голодом, жаждой и зноем, несчастный страдалец оканчивает свою жизнь на жгучем песке бесплодной пустыни. Так бывает и с теми, кто стремится здесь к удовольствиям, надеясь в них найти себе утешение. И беззаботная веселость и полный расцвета сил зрелый возраст не свободны от страданий. Мысль о старости, как времени упадка сил, слабости и болезни отравляет спокойное настроение человека во все периоды его жизни, а призрак смерти всегда и везде преследует его, угрожая перейти в страшную действительность. Но и смерть не спасает от страданий: после смерти человек снова возрождается в лице другого человека или еще какого-либо живого существа и таким образом начинаете новый ряд страданий. Значит, одна только скорбь, одно только страдание выпали на долю человека.

Но не один только человек, а весь мир подвержен тем же страданиям: всюду царит та же болезнь, та же смерть; всюду слышны только стоны и вопли страждущей природы. Где есть жизнь, там есть и страдание. Значит, самая жизнь, самое бытие есть страдание, есть зло, которому подвержены все живые существа. При оценке этого воззрения на жизнь, следует заметить, что оно заключает в себе долю правды. В самом деле, в этой жизни каждому приходится, испытывать и переживать не мало скорбей и несчастий. Сколько бы ни было счастливых дней в нашей жизни, однако же, достаточно разразиться над нашей головою одной грозе, чтобы одним роковым ударом сокрушить это счастье и разбить и разорить всю нашу жизнь, Да и что такое вся наша жизнь? Посмотрите на нее, отрешившись на время от христианское воззрения. Человек постоянно суетится, постоянно заботится об устроении своего счастья на земле. Он принимает все меры, чтобы предупредить несчастия, борется с ними, утешается тем, что скоро эти несчастия пройдут, что он заживет счастливо и беззаботно. Но одно несчастие за другим постигают его. И каждый раз те же заботы, те же труды, тоже утешение. Так проходит и вся его жизнь. А там смерть. Но что же после смерти? Хорошо, если покой, а если даже такие же; а быть может, и худшие несчастия и более тяжкие, нестерпимые мучения?! Что же такое, в таком случае, и вся жизнь, как не бесконечный ряд страданий? Буддизм подметал эту скорбную сторону нашей земной жизни; но он не внес в эту мрачную область света и тепла. Слабый, немощный, несчастный страдалец напрасно будет искать в буддизме ободрения, исцеления и утешения. Ему не к кому обратиться с мольбою о помощи, не от кого ждать укрепление своих слабых сил, поддержки своего духа в минуты тяжелых испытаний. Буддизм не знает ни одного существа выше человека, не знает Бога, любвеобильного Отца всех людей. „Страдания — неизбежный удел всего живущего. Ты страдаешь, потому что ты живешь, ибо самая жизнь есть страдание; если желаешь прекратить сами страдания, то погаси в себе желание жить, этот неиссякаемый источник твоей жизни; тогда угаснет и самая жизнь, и ты погрузишься в вожделенную нирвану, где нет уже жизни, нет бытия, а, следовательно, и страдания” — вот все утешение, какое подает буддизм страждущему человеку. Но это также мало может утешить несчастного страдальца, как и тяжело больного может ободрить уверение врача в том, что мучительная болезнь прекратится, когда умрет сам больной.

Буддизм, значит, не постиг всей тайны человеческой жизни; он не сумел примирить глубоко вкорененного в человеческую природу стремления к жизни с теми страданиями, которые встречаются в этой жизни. Поэтому он объявил грехом стремление к жизни и заповедал заботиться об уничтожении его. Самая жизнь, как страдание, по воззрению буддизма, является чем-то бесцельным и бессмысленным. Жизнь—это нелепое явление, это зло, продукт какое то неразумной силы, невежества. Поэтому, понять всю нелепость бытия, постараться отрешиться от него составляет высшую мудрость. Только такой мудрец и может стать выше окружающей его действительности, выше самой жизни и достигнуть высшего блаженства, когда навсегда и вполне прекратится для него всякая жизнь, Вот ко всякому крайнему выводу пришел буддизм в своем учении о жизни и отношении к ней человека!

Теперь посмотрим, что же общего в этом воззрении буддизма на жизнь с христианским учением по этому вопросу?

Христианство признает жизнь человека на земле скорбною. „В мире скорби будете» (Иоан. 16:33) сказал Божественный Учитель в прощальной беседе со Своими возлюбленными учениками. Не веселье только и радость ожидают христианина в жизни, но и нищета, и плач, и изгнание, и поношение, и оскорбление. Не избегает он тяжелого труда, изнурения, болезни и смерти. Значит, несчастливой стороны человеческой жизни не отрицает, и христианство. В этом только оно отчасти и сходится с буддизмом. Но при таком сходстве, между этими двумя воззрениями лежит непроходимая пропасть. Жизнь, по христианскому учению, есть не произведение невежества, не насмешка злой судьбы над несчастным человеком, а высший и драгоценный дар божественной любви. Сам Сущий, источник всякого бытия и жизни, Всеблагий Господь призвал из небытия к бытию весь существующий теперь мир. Не злое желание подвергать живые существа страданию, а бесконечная любовь, стремившаяся доставить блаженство бытия тварям, вызвала самое творение мира. Жизнь есть, но зло, а высочайшее благо. Всякие страдания были чужды той жизни, в какой призван мир Бом. Все же бедствия настоящее жизни являются результатом извращения и расстройства этой первоначальной жизни свободною волею разумно нравственных тварей. Но эти Бедствия, как бы они небыли тяжелы, однако не составляют зла. Зло состоит в нарушении требований божественной воли, призвавшей мир к, бытию. Вот это-то зло и вносит расстройство в жизнь, как самого человека, так и окружающей его природы. Отсюда уже страдания и скорби, стоны и вопли, слагаемые на протяжении целых веков на всем обширном пространстве обитаемой человеком земли. Но и все эти страдания, эти жалобы страждущие, однако, не делают земную жизнь такою печальной и несносной, как представляет буддизм. Во всех этих страданиях христианство усматривает действие всесильной любви Божией. Болезни, лишения, скорби различного рода, по действию всеблагого промысла Божия, направляются к очищению человеческого духа от излишней вредной привязанности исключительно ко всему земному, к возбуждению в ней искреннего смирения пред Богом, вместо гордости и самонадеянности. Они определяют упоенного земным счастьем человека, пробуждают его от тяжелого нравственного усыпления и заставляют его трудиться для своего духовного развития и преуспеяния. В несчастии человек обычно скорее вспоминает о Бога, усерднее молится Ему и с большею готовностью совершает дела любви и милосердия к ближним. Подобного нравственного значения всех земных страданий человека буддизм не знает.

Указывая на важное значение несчастий для нравственного состояния человека, христианство не остается равнодушным и спокойным зрителем человеческих страданий. Оно не обходит страдальцев с холодным равнодушием, а подает им великое утешение, проливает яркий свет любви и сострадания на самые скорбные страницы нашей земной жизни. Оно возвещает человеку, что, как бы ни было плачевно положение его на земле, как бы небыли тягостны его страдания и бедствия, во всяком случае, он не должен отчаиваться в том, что нависшие над его головою грозные тучи разойдутся, что наступит светлый, радостный день и в его жизни. Это потому, что он не одинок и беспомощен здесь на земле: у него есть всесильный и всеблагий Отец небесный, его Промыслитель, Помощник и Покровитель. В сравнении с тою безграничною любовью, какую питает к человеку Отец небесный, оказывается слабою самая нежная заботливость, свойственная только матери в отношении к своему родному горячо любимому детищу. Он подает нам и жизнь, и здоровье, и все земные блага; без Его всеблагой воли даже и один волос не спадает с нашей головы; Он устроит наше вечное спасение. В этой близости к себе Бога страдалец всегда может найти себе не призрачное, а действительное утешение. Пусть только он твердо верует в неизменную благость своего Отца небесного, пусть любит Его искренно и глубоко. пусть будет всецело предан Его: всеблагой воле, пусть с покорностью, детской простотою и незлобием обращается к Нему, и когда для него не будет на земле ни одного несчастия, ни одной беды, от которой не избавил бы Его всеблагий Отец.

Но и этим не ограничивается участие христианства к страждущему человечеству. Оно возвещает, что наша жизнь не оканчивается земным поприщем, а будет бесконечно продолжаться после смерти. Поэтому, сколько бы ни страдая здесь на земле человек, как бы скорбна для него ни была эта жизнь, однако же, наступить время, когда окончатся эти страдания, пройдут все земные скорби, и он вступит в другую несравненно лучшую жизнь, где его плач переменится в радость, а страдание в неизреченное блаженство, в самом тесном, живом и непрерывном общении с самим Богом. А в виду такого блаженства, какая скорбь на земле может показаться безутешной, какое страдание необлеченным?! Это блаженство будет не прерыванием жизни, подобно жалкой нирване буддизма, а напротив полным ее расцветом. Бесконечное развитие и усовершенствование человеческой природы, имеющее своим идеалом Всесовершенного Бога, будет вызывать в человеке радостное чувство полноты бытия и жизни. Эта радость еще более будет усиливаться тем теснейшим единением, в котором будут находиться все труждающиеся и обремененные со своим Отцом небесным. Это будет одна великая семья одного любвеобильного Отца. Она будет соединена неразрывными узами божественной любви. Вечная жизнь этой семьи будет вечным блаженством.

Таковы в сущности буддийское и христианское воззрения на жизнь. Из приведенного краткого изложения их можно видеть, что буддизм ненавидит и презирает самую жизнь, как непрерывный ряд бессмысленных страданий, и возвещает прекращение бытия и жизни, как наилучший исход для страждущего на земле человека. Христианство, напротив, высоко ценит самую жизнь, как наилучший и высший дар Божий, научает любить ее даже и во время самых тяжких страданий, утешает страдальца обещанием высшей и совершеннейшей вечной жизни в теснейшем единении любви с самою Высочайшею Любовью — Богом, Источником бытия и жизни. Отсюда понятно, что между этими двумя воззрениями непроходимая бездна. О близости их между собою не может быть и речи. Какое же из этих воззрений выше, лучше и совершено — очевидно. Подать руку помощи несчастному страдальцу, ободрить и утешить его, даровать ему вечную жизнь на небе — это великое и святое дело христианства. Внушить же этому несчастному страдальцу равнодушие, и даже отвращение к жизни, обещать полное уничтожение этой жизни, ничего не давая взамен — это задача буддизма. Первое освещает и согревает любовью и теплым участием самые мрачные и печальные стороны нашей земной жизни; второй отравляет своею холодностью, безучастием и мрачным взглядом даже самые лучшие и радостные минуты этой жизни. Христианство, вселяя любовь к жизни, побуждает человека к труду, для устроения этой жизни, обещая за это успокоение в царстве Отца небесного. Буддизм, внушая отвращение к жизни, развивает, в человеке апатию, леность и не деятельность, указывая идеал в нирване, когда должна прекратиться не только деятельность, но даже и всякую жизнь.

Учение христианства — это голос вечного Бога, призывающий человека к вечной жизни; учение буддизма — это голос дряхлого разбитого телом и духом старика, которому наскучили труд и борьба в жизни, наскучила и самая жизнь. Христианское учение дает полнотою жизни, а от буддийского — веет холодом мрачной могилы.

Отсюда должно быть понятно, насколько вообще может быть основательно полное и всестороннее сопоставление буддийского и христианского учения между собою, если оба эти учения так существенно разнятся друг от друга в основном пункте всей системы — воззрении на жизнь. Подобное сопоставление лучше всего дает возможность судить о том, каково должно быть нравственное состояние тех лиц, которые предпочитают свету христианства мрак буддизма.

Буддизм и христианство. Новочеркасск: Донская Типография, 1893. (Отдельный оттиск из Д. Е. В. за 1893 год.)

DLL Top Consulting: минимизация налогов и защита активов

↑ Наверх

commenting closed for this article